«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева

0 просмотров Нет комментариев

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева

Когда разговариваешь с Магомедом Оздоевым, его едва слышно. 28-летний полузащитник, который давно завоевал и в «Зените», и в сборной России полноценное право голоса, говорит настолько тихо, что даже с социальной дистанции в полтора метра некоторые слова приходится только угадывать.

Но вслушиваться в них очень даже стоит. Когда-то Андрей Макаревич пел: «Чем у человека меньше слов, тем громче будет он кричать». У Оздоева слов много, речь для футболиста, я бы сказал, нехарактерно хорошая. А главное — человек он сколь скромный и нераспиаренный, столь и глубокий.

Другой не построил бы в ингушском городе, в котором вырос, полноценную футбольную школу с двумя полями на несколько десятков детей. Другой не стал бы расспрашивать тренеров о сути каждого тренировочного упражнения и регулярно смотреть чемпионаты Бельгии, Голландии, Турции, поскольку ему все это интересно. Он и не скрывает, что хочет стать тренером — редко такое доводится слышать от действующего футболиста в 28 лет.

На Мальту Оздоев не полетел из-за мышечной травмы ноги.

— Получил ее еще месяц назад на сборах, — рассказывает полузащитник. — Ее лечили, играть при этом мог. Но после матча с ЦСКА боль усилилась, и мы с медицинским штабом сборной решили взять небольшую паузу, чтобы полностью восстановиться. Загадывать, получится ли это уже к матчу со Словенией, не хочу. Просто делаю то, что говорят врачи.

Построил футбольную школу в родном городе на свои деньги

— Магомед, мало у кого из действующих игроков есть собственная футбольная школа. Расскажите о ней.

— Она существует уже шестой год в городе Сунжа, где я вырос. Школой занимаются и мой отец, и старший брат, тренируют там люди, вместе с которыми я начинал играть в футбол и которых знаю как самого себя.

Сейчас там 30 детей. 23 их них тренируются там все эти шесть лет, другие — два-три года. Двоих последних взяли год назад. Одна группа — с 2004 по 2006 год рождения, другая — с 2007-го по 2009-й. У нас школа не такого масштаба, чтобы набирать группу каждый год. Какая-то разница в силе и скорости между ребятами разных годов, конечно, неизбежна, но все-таки не настолько велика, чтобы заставлять их играть только со своими одногодками.

Для нас самое важное — воспитание хороших, добрых людей и уже во вторую очередь — спортсменов. Потому что спортсменом можно не быть, а вот достойным, воспитанным, уважающим старших человеком нужно быть обязательно.

— Какова ситуация с полями в школе?

— Построил базу. Она функционирует уже третий год. Два естественных поля, раздевалочный комплекс. Все, что нужно, для ребят есть.

— Кто-то помогал в финансировании?

— Нет.

— Во сколько все обошлось?

— Этого говорить не стану. Да и, честно говоря, не закладывал определенную смету. Если ты любишь это дело — сделаешь так, как надо.

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Отложенный уход Тедеско — минус для продления Бакаева. Но «Спартак» должен держаться за своего воспитанника

Зелимхан Бакаев младше меня почти на пять лет, поэтому постесняется сесть со мной за один стол. Такова наша культура

— Ваши первые годы жизни пришлись на войну в Чечне, где вы родились. Родители рассказывали, как они ее пережили, были ли страшные моменты, как увезли вас с братом в Ингушетию?

— В семье это мало обсуждалось. Война — не то, о чем хочется много говорить. Да, времена были тяжелые. Я многое видел своими глазами, когда уже подрос. Видел беженцев у нас в Сунже и понимал, что люди прожили реально тяжелую жизнь. Некоторые знакомые дети теряли родителей, других близких. Всегда считал, что обсуждать это, выспрашивать какие-то подробности — не мое дело, потому что такими расспросами можно сделать людям больно.

— Футбол был для вас маленького единственным вариантом будущего?

— А какие варианты могли быть в Ингушетии в начале 2000-х? Там были мяч и парк. Ничего другого. Да и сейчас особо ничего не изменилось. Дети как любили футбол, так и сейчас любят, как тогда пропадали на улице, так и теперь бегают все время с мячом. Это свойственно всему нашему региону.

— Почему не так много ингушей в большом футболе, как, допустим, осетин?

— В Ингушетии тоже начали понимать, что любой спортсмен, который чего-то добился, продвигает имидж региона, где его воспитали. В последние 5-7 лет у нас пошел скачок. Многие дети начали уезжать в большие клубы и там вырастать в мастеров — те же братья Бакаевы, один из которых сейчас в «Спартаке», другой — в «Рубине». А до того действительно было тяжело. Потому что не было полей, центров, где тебе могли что-то дать в футболе. Думаю, пройдет еще несколько лет, и вы увидите на хорошем уровне и детей из моей школы.

— С Бакаевыми хорошо знакомы?

— Общаемся, переписываемся. Знакомы не настолько близко, поскольку у нас в любом случае есть субординация. Зелимхан моложе меня почти на пять лет, Солтмурад — еще младше. Есть определенные вещи в нашей культуре, которые я не могу позволить себе с людьми старше меня, и то же самое — у более молодых.

У нас воспитание и менталитет совсем другие. Если человек старше меня на 4-5 лет, я многие вещи вообще не могу при нем обсуждать. Из уважения. Ты держишься чуть в стороне, стесняешься садиться со старшим за один стол.

— Даже так? А не стесняешься, когда какая разница в возрасте?

— Год максимум. Больше — уже дистанция.

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
2011 год. Магомед Оздоев в игре за «Локомотив». Фото Алексей Иванов, —

В Киеве играть запретили. И тогда Семин с Игнатьевым порекомендовали меня в «Локомотив»

— Самая загадочная для меня строка в вашей биографии — как вы в 2009 году оказались в молодежной команде киевского «Динамо». Путь от Грозного до столицы Украины не выглядит таким уж быстрым и легким.

— Он короче, чем до Москвы! (Улыбается.) Доезжаешь до Ростова, а оттуда до Украины уже рукой подать. Мы с папой так и поехали — до Ростова на автобусе. Потом таким же образом попали в Донецк. Ехать всего четыре часа. Изначально-то мы должны были оказаться в «Шахтере».

— Вот как!

— Договорились, что меня просмотрят в Донецке. Мне было 16 лет. Приехали после Нового года, позвонили тренеру молодежки «Шахтера». Он сказал, что они уже уехали в Крым и нам теперь надо туда. Но одновременно папа звонил в Киев — чтобы посмотрели в обоих ведущих клубах Украины. У динамовской молодежки сбор был дома. Мы сели на поезд и наутро уже были в Киеве. Просмотр я прошел.

— Знаю, что определенную роль в вашей жизни сыграл Юрий Семин, пусть вам с ним и не довелось поработать на взрослом уровне.

— Юрий Палыч тогда возглавлял первую команду киевского «Динамо». Она как раз в том году выиграла чемпионат Украины и дошла до полуфинала Кубка УЕФА. Помощником у Семина был Борис Игнатьев. Тренер молодежки Владимир Мунтян сказал им: у нас парень есть из России. Меня познакомили сначала с Борисом Петровичем, потом с Юрием Палычем. Они пригласили меня на тренировки основной команды, я даже участвовал в двусторонках.

Но мне пришлось уехать до окончания чемпионата, поскольку был наложен запрет на мою игру за границей. Я не знал, что до 18 лет подписывать контракты с зарубежными клубами нельзя. С Украины еще летал в «Шальке», селекционеры которого увидели меня как раз в Киеве. Поехал на официальный просмотр, провел даже за молодежную команду «Шальке» товарищеский матч против ПСВ. Тоже все прошел — и абсолютно та же ситуация. Невозможно было оформить документы.

В Гельзенкирхене предложили остаться на два года, до 18-летия, после чего подписать контракт. Но я не мог столько времени не играть официальные матчи. Мы переговорили с Семиным, и он сказал: в 16 лет такой простой недопустим. Вернулись с папой в Россию, и я оказался в «Локомотиве».

— Семин вас и порекомендовал в молодежку «Локо», Ринату Билялетдинову?

— Да. Игнатьев был на связи с Билялетдиновым и сказал, что на тренировку молодежки придет парень. Ринат Саярович сначала был злой — подумал, что по блату кого-то пытаются засунуть в команду. Но после 30 минут первой тренировки он сказал, чтобы завтра все документы принесли. (Улыбается.) Спустя годы мы с Билялетдиновым и в Казани поработали вместе — теперь уже как с главным тренером «Рубина». У нас сложились хорошие отношения, мне всегда нравилось с ним работать.

— Затем его сменил Валерий Чалый, при котором у вас был в Лиге Европы один памятный матч на культовом английском стадионе.

— Да, мы на заполненном «Энфилде» сыграли в Лиге Европы вничью с «Ливерпулем» — 1:1. Провел на поле все 90 минут против Коутинью, Милнера, вышедшего на замену Фирмину… Больше тайма в меньшинстве играли — выстояли!

— Скажу вам больше: это был первый домашний матч «Ливерпуля» под руководством Юргена Клоппа.

— Да? Не повезло ему — не смог выиграть, более того, отскочил от нас! Если бы не удаление при счете 1:0 в нашу пользу, мы бы довели игру до победы. А Чалый, который сейчас живет в Крыму и, по-моему, возглавляет федерацию футбола Севастополя, может вспоминать, что сыграл вничью на выезде с самим Клоппом.

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
По мнению Магомеда Оздоева, Станислав Черчесов не так уж и строг по сравнению с его отцом. Фото Александр Федоров, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Захарян, Тюкавин, Мухин. Самые яркие открытия РПЛ

Вырос в семье, где сыну разрешается жить отдельно только после свадьбы

— Сейчас с отцом о футболе так же много говорите, как в юности?

— Все время. Если есть за что критиковать — всегда выскажет. Когда мы после игры созваниваемся, разбор всегда начинается с тех моментов, которые я неправильно сделал.

— Кто строже — ваш папа или Черчесов? Семака в этом списке даже не упоминаю.

— Думаю, папа.

— Несильно удивлен вашим ответом, поскольку читал одно ваше совместное с отцом интервью. Когда вы начинали в «Локомотиве», в вашу съемную московскую квартиру пришли сотрудники пресс-службы клуба, и отец сообщил, что пока запрещает вам, 19-летнему, покупать машину.

— В этом плане он сейчас уже стал спокойнее (смеется). Папа всю жизнь был очень строгим и требовательным к нам с братом. И до сих пор таким остается. Это нам в жизни только помогло. При этом заботой и любовью он нас никогда не обделял.

— Когда он разрешил вам купить первую машину?

— Когда понял, что мне уже тяжело ездить на тренировки в Черкизово по два-три часа каждый день на общественном транспорте.

— Долго вас родители контролировали?

— Я вообще никогда не жил один. Сначала — с родителями, причем не только в Москве, но и потом, в Казани. А затем уже с женой. Мне так комфортно, поскольку я вырос в такой семье, в которой тебе разрешается жить отдельно только после того, как ты женишься.

— Родители сейчас все время в Ингушетии?

— Да. Не могу сказать, что они держались за ту же Москву, когда я там играл. Папа вообще две недели терпел — и потом все, разрыв начинался. Когда он принимался нервничать, злиться, говорил ему: «Пап, время ехать домой».

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Магомед Оздоев. Фото Дарья Исаева, «СЭ»

Болезнь ребенка

Небольшое авторское отступление. Одна история, связанная с Оздоевым, стала для меня — а может, и для кого-то из коллег — уроком. Мы очень мало знаем о важных вещах, которые происходят с игроками за пределами поля, но категорично их судим лишь по тому, что происходит в игре. Наверное, так и должно быть. Но, вынося хлесткие оценки, мы всегда должны помнить, что все они — живые люди. И неудачные периоды могут объясняться чем-то очень серьезным, что случилось в их жизни.

Перейдя из «Рубина», Магомед начинал в «Зените» невыразительно, многие не понимали, зачем его взяли. Но с зимы 2019 года все вдруг наладилось. И лишь спустя длительное время полузащитник рассказал, что в то время, когда у него не шло, его мысли были далеки от футбола из-за болезни ребенка. Затем все благополучно разрешилось — и с этого момента с плеч Оздоева свалился тяжелейший груз. И после этого — основа «Зенита», возвращение в сборную, место в стартовом составе в отборочном турнире Евро…

— Жизнь — такая штука, что какие-то вещи мы всегда держим в себе, — рассуждает Оздоев. — У каждого человека бывают проблемы, которыми он ни с кем не делится, потому что это его личное и, кроме тебя самого, никто тебе не поможет. Когда речь идет о здоровье твоих родных, ты думаешь только об этом. На остальное времени не хватает. Сыну пришлось проходить долгий курс реабилитации, на что повлиял климат в Питере и много других факторов.

Я всегда приходил на тренировки и выкладывался на сто процентов. Что бы со мной и моей семьей ни было, это моя работа, и я не могу на ней халтурить. И вообще так воспитан, что, каким бы делом ни занимался, должен отдаваться ему целиком, чтобы честно смотреть себе в глаза. Но когда твои мысли и до и после тренировки совсем о другом, это не может не сказываться на том, что происходит на поле.

— Футбол не может быть полностью отделен от остальной жизни.

— Да. Проблемы с ребенком начались почти сразу после моего переезда в Питер, весной (еще при Роберто Манчини. — Прим. И.Р.). На тот момент мы не знали, что происходит, — диагноз долго не могли поставить, хотя симптомы были очень серьезные. Болезнь проходила в тяжелой форме, и врачам все-таки удалось установить, что это аллергия.

Тренерский штаб был в курсе того, что у меня происходит. И когда сложилась критическая ситуация, я за два тура до конца чемпионата уехал из Санкт-Петербурга и находился с семьей в Москве. Сейчас, слава богу, все под контролем. Мы знаем, как с этим бороться, и нет того жуткого ощущения неизвестности, которое было тогда.

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Магомед Оздоев не дает Джордану Ларссону вести игру. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
«Хочу, чтобы все в этом «Спартаке» почувствовали вкус чемпионства». Интервью Квинси Промеса

Промес не Месси. Игру в атаке у «Спартака» ведет Ларссон

— «Зенит» — без пяти минут чемпион?

— Не сказал бы. Игр еще предостаточно, и нельзя терять концентрацию. Опасны все — «Локомотив», «Спартак», ЦСКА, «Динамо», «Сочи» подтянулся…

— «Спартак» — ваш ближайший конкурент. В декабре вы его завозили по полной программе, но в одном тогда «Зениту» повезло — Промеса еще не было.

— Не сказал бы, чтобы завозили. А Промес все-таки не Месси. Не считаю, что один футболист может очень многое поменять в общекомандной игре.

— Но он может стать той самой недостающей деталью, которой команде не хватало.

— Это да. Но все станет ясно на большом отрезке, а не в двух-трех матчах. Вот с «Рубином» «Спартак» сыграл. Был же Промес!

— Это был его первый матч. Освоиться еще не успел. И использовать его потом стали иначе.

— Мое мнение — сейчас в «Спартаке» игру ведут другие люди. По тем играм, которые я смотрел, думаю, что в атакующей линии погоду там делает очень мобильный Ларссон. Плюс Соболев добавляет той пробивной силы, которой не хватает шведу. А Промес просто правильно использует свои сильные стороны. И добавляет колорита.

— Когда-нибудь жалели, что перешли в «Зенит»?

— Таких мыслей никогда не было. Все мои серьезные шаги в жизни были осознанными. Каждый переход тщательно обдумывал, особенно последние, когда мне было уже далеко не 15 лет. Карьера у меня одна, и длится она не так долго. Тот период сложился так, что я должен был решиться на этот шаг. «Зенит» был и остается большим клубом, и мне хотелось попробовать себя, узнать, насколько смогу не просто быть в нем, а быть полезным ему.

Еще когда я был в отпуске, позвонил знакомый и сказал, что есть интерес «Зенита». Тогда я ответил, что не готов это обсуждать, поскольку у меня действующий контракт с «Рубином» и меня все устраивает. Мы только полгода как начали работать с вернувшимся в Казань Курбаном Бекиевичем (Бердыевым. — Прим. И.Р.), мне все нравилось.

Прошел два сбора с «Рубином», после чего вокруг меня началась серьезная активность. После этого я уже разговаривал с самим Бердыевым и руководителями клуба. Услышал от него, что «Зенит» — большой клуб и можно попробовать, тем более что там тренер — Манчини. Понял, что со стороны Казани возражений нет, и тогда уже согласился на переход.

— Фанатский Питер до недавних пор считался городом расистским и ксенофобским. «В цветах «Зенита» нет черного», отсутствие в клубе чернокожих игроков и все такое прочее. Вас когда-нибудь обижали там по национальному признаку?

— Никогда. Болельщики «Зенита» хорошо ко мне относятся — и я к ним тоже. Слышал об этом, но сам, честно скажу, не заметил. А заметил только то, что меня тепло приняли с первого дня.

— На поле никогда с провокациями не сталкивались?

— Тоже нет. Думаю, такие люди понимают, какой я на поле. Там ответить всегда легче.

— В какой момент поняли, что способны стабильно играть в стартовом составе «Зенита»? И насколько комфортно чувствуете себя в питерском клубе сейчас — с игровой, контрактной, бытовой точек зрения?

— С первого дня. По тренировочному процессу видел, что понимаю структуру игры, держу скорости и могу играть на этом уровне. В бытовом плане чувствую себя прекрасно, все устраивает. Семья рядом, дети ходят в садик.

По части игры вопросов нет — работаю, доказываю, есть доверие тренеров. У меня остался год контракта.

— Четыре года у вас был «Локомотив», четыре — «Рубин», и вот заканчивается четвертый сезон в «Зените»…

— (Улыбается.) Жизнь непредсказуема. Я не любитель загадывать наперед. Но ощущения, что пора снова менять обстановку и город, у меня нет.

— За границей нет желания себя до конца карьеры попробовать?

— Есть. Но все зависит от того, есть ли желание у зарубежных клубов меня пригласить.

— Расспрашиваете Головина, Миранчука, Кудряшова, пусть у Федора и не самый топовый чемпионат, как оно все там?

— Да, всегда интересуюсь. А про чемпионат Турции не соглашусь — смотрю его и считаю очень хорошим турниром. Не сказал бы, что он слабее чемпионата Франции — если не считать «ПСЖ». Там и игроки качественные, и болельщики живут футболом. До пандемии стадионы были забиты.

— Чувствую, вам самому было бы интересно там поиграть.

— Почему нет? Посмотрим, в жизни всякое бывает. Погода хорошая, соответственно, поля… А то представляете — часто играть на таком поле, как недавно в нашем матче в Казани? Это же не игра. Ты пытаешься что-то сделать, но невозможно. Ставишь ногу — она уходит. Как будто на пляже по песку бегаешь.

— Тем более невероятным кажется победный гол Макарова с рывком через полполя, кучей ложных замахов, перекладыванием мяча с левой под правую и обратно…

— Да, Макаров сыграл хорошо, и его за такие действия можно только похвалить. Когда игрок на последних минутах такое исполняет и его команда в результате этого гола выигрывает — даже если это соперник и мяч влетел в наши ворота, не сказать об этом добрых слов нельзя.

Но мое мнение — ему фартануло. Выпусти его еще десять тысяч раз вот так — он даже до створа не добежал бы! В тот день так звезды сошлись. Один наш игрок подумал, что Макаров не сможет такое сделать, у другого, наверное, были мысли, что он с ним справится — а в итоге получилось вот так.

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Сергей Семак (в центре) просит всех бить. Фото ФК «Зенит»

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Семак добавил деталь в свою схему 4-4-2. Теперь Вендел и Кузяев в огне

Семак просит бить. Но всегда лучше отдам пас, если увижу игрока в лучшей позиции

— К Сергею Семаку, при котором у вас пошел серьезный прогресс, у вас какое-то особое отношение?

— Это человек, с которым можно пообщаться, обсудить любые проблемы. Ты всегда осознаешь, что он может тебя понять, войти в твою ситуацию, — и благодарен ему за это. Это дает результат, поскольку тренер — это в первую очередь психолог. Семак может эмоционально разгрузить тебя, что очень важно. Мне есть с чем сравнивать, и бывали другие тренеры, которые этого не понимали. Но я никогда ни на кого не держал обид, потому что от тренера требуют результата. Он делает свою работу.

— Семак — сторонник индивидуальных бесед с игроками?

— Могу судить по себе. Он готов общаться в любом месте. В неформальной обстановке — допустим, после тренировки или во время ужина — это лучше, чем в кабинете. И так у него происходит со всеми.

— Геннадий Орлов сказал, что Семаку, по его мнению, не хватает плетки. Действительно нет той жесткости, которая иной раз любому коллективу и игроку нужна?

— Если человек дает результат — значит, его работа правильная. В России тяжело три года подряд доминировать, а Семаку это удается. У каждого свой стиль, и если бы он ходил с этой условной плеткой, все бы, наоборот, говорили, что ему не хватает человечности. Это очень тонкая грань, которую нелегко поймать.

— Вам нравится играть в полузащите ромбом, что Семак часто практикует в последний год, или традиционная расстановка больше по душе?

— От расстановки на поле при схеме с четырьмя защитниками наши действия с Барриосом не меняются. Другими они становятся только в том случае, если команда играет в пять защитников. Тогда приходится подниматься выше.

— Кстати, о Барриосе. Многие заметили, что резкий прогресс в вашей игре произошел после его прихода в «Зенит». Колумбиец развязал вам руки для более активных действий в атаке. И верна ли, как считаете, теория, что вам рядом нужен этакий бультерьер, который будет перегрызать все атаки соперников?

— Барриос — прекрасный игрок, мы друг друга понимаем. Мое мнение — мы дополняем друг друга. На момент его прихода так совпало, что все жизненные ситуации, о которых мы говорили раньше, улеглись, и стало намного легче. Я полностью сконцентрировался на работе.

— Вендел, судя по матчу с ЦСКА, уже полностью освоился в «Зените»?

— Думаю, да. Ему было тяжело — он перешел по ходу сезона. Зимой он лучше понял требования тренерского штаба и то, чего хочет от него команда.

— Крутой игрок?

— Крутые забивают за сезон по 20 голов. Дай бог, чтобы Вендел дальше так себя проявил!

— Почему вы в последнее время перестали бить издали? Колотушка-то у вас будь здоров, что вы доказывали и в последнем Суперкубке, и в отборочном матче Евро Россия — Шотландия. А в этом чемпионате у вас ни одного гола.

— Я перестроился — больше голевые передачи хочу отдавать. (Смеется.) На самом деле «Зенит» всегда играет очень глубоко на половине поля соперников, и не хочется просто так бить издалека. Вероятность попасть все равно меньше, чем из пределов штрафной. Да, когда перед тобой есть свободное пространство, ты бьешь. Но когда явно есть игрок в лучшей позиции, которому ты можешь отдать, — я всегда лучше сделаю пас, чем пробью.

— Семак просит бить чаще?

— Просит. Всегда говорит: «Почему ты не бьешь? У тебя же была возможность — все равно отдал!» Отвечаю: «Мне показалось, что он был в лучшей ситуации. Посмотрите на повторе!»

— Требования, которые предъявляют к игрокам вашей позиции в клубе и сборной, сильно различаются?

— Нет, они практически одинаковы.

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Магомед Оздоев. Фото Александр Федоров, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II

Игроки предъявляют претензии партнерам только в том случае, если те пешком ходят. С Турцией я ошибся, но хотел сделать как лучше

— В прошлом ноябре вы допустили серьезную ошибку в матче сборных Турции и России. Черчесов позже сказал, что ничего вам о ней не говорил. Потому что иногда тренеру лучше молчать, а игрок и без него все понимает.

— Там произошла такая ситуация, которую поймет каждый игрок, — когда хочешь сохранить мяч, а не просто выбить наобум. В жизни бывают такие моменты, когда желаешь как лучше, а получается ошибка. Все понимаю: мое игровое действие привело к удалению Андрея Семенова, и мы проиграли матч, в котором вели в счете. Но не могу убивать себя этим. Надо жить и играть дальше.

Конечно, я был расстроен, что так получилось. Но сделал это не со зла и не из-за разгильдяйства. Мне никто не предъявлял в раздевалке — и сам я не стал бы предъявлять, если бы партнер так же ошибся. Мы одна команда. Каждый когда-то ошибается. Кто-то зарабатывает удаления, кто-то — пенальти, кто-то не забивает верные голы. Претензии к кому-то с нашей стороны могут быть только в том случае, если этот человек халтурит, недобегает, пешком ходит. Но не когда человек хочет сыграть лучше, а получается хуже.

— А вообще бывали у вас с Черчесовым очень жесткие разговоры?

— Нет. Мне кажется, в общении с игроками Саламыч не такой жесткий, как многие об этом думают. Очень требовательный — да, но это только хорошо. Даже если ты ошибешься, он может объяснить, но не будет пихать.

— Вы были одним из тех игроков сборной, кто публично «вписался» за Черчесова после его хлесткого ноябрьского интервью «Матч ТВ» вслед за 0:5 в Сербии. Не побоялись пойти против общественного мнения.

— А чего там было бояться? Я просто высказал свою точку зрения. Каждый человек вправе иметь и высказывать мнение — и я тоже. Кому-то нужно было нагнетать обстановку вокруг сборной и ее тренерского штаба.

— Тех, кто нагнетал, можно понять. 0:5 — не рядовой случай.

— Никто не пытался вникнуть в ситуацию, почему сборной было так тяжело в последних играх прошлого года. Даже если провести элементарный математический подсчет, то все игроки национальной команды, начиная с выхода из карантина, провели больше всех игр во всем мире. К тому моменту, как мы приехали на ноябрьский сбор, футболисты были реально истощены.

Да, ты проделываешь работу, которую тебе предлагают. Но ты психологически не готов, уставший, ноги не бегут. Это показали и еврокубки. У нас в «Зените» между доигровкой прошлого чемпионата и подготовкой к новому было три дня выходных. Три! А перед этим мы сыграли десять матчей буквально за месяц, то есть уже выходили на поле каждые три дня.

— Вы были одним из немногих игроков основного состава сборной времен отборочного цикла, которые были здоровы и смогли сыграть в Сербии. Но все равно чувствовали себя выхолощенным?

— Во многом да. Ты так же стараешься бежать, бороться, но тебе не хватает эмоций. А сколько основных игроков у нас выбыло! Когда вы регулярно играете одним составом, то ты хорошо знаешь партнеров, понимаешь, кто из них куда побежит в той или иной ситуации. Там сложилось иначе — мы играли фактически с листа. Думаю, в тот период сборную надо было понять и поддержать, а не закапывать. Но все получилось наоборот. Такова жизнь.

А что касается моего комментария — никого по жизни не боялся и не боюсь. Когда меня обсуждают в интернете, никогда это не читаю и никак на это не реагирую. Меня это абсолютно не беспокоит. Главное, чтобы не переходили на личности моей семьи. А на меня — пожалуйста. Думаете, в испанских или аргентинских соцсетях теми же словами не обсуждают личность Месси, когда у него что-то не получается? Когда он «ПСЖ» пенальти не забил — на него столько вылилось! Футбол — он везде один. И эмоции у людей вызывает одинаковые.

— Бывало, что в комментариях звучали хамские выпады в адрес вашей семьи?

— Бывало. Вот в таких ситуациях я включался. Нет, не заводился, но просил объяснить, чем человек недоволен, что позволяет себе такие слова. 99% людей извинялись и говорили, что погорячились. Когда человек что-то пишет в интернете, он хочет, чтобы на него обратили внимание. Ради этого все и происходит. Ведь на спокойные, взвешенные высказывания бурной реакции не будет.

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Магомед Оздоев и Артем Дзюба (в центре). Фото ФК «Зенит»

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Гол + пас Дзюбы, Фомин и Соболев пользуются шансами, Ионов с Ахметовым такие же, как в РПЛ

«Зенит» живет на шутках Дзюбы!

— На днях все обсуждали конфликт во время флеш-интервью в перерыве матча «Спартак» — «Урал» между журналистом Александром Неценко и игроком уральцев Игорем Калининым. Вы что об этом думаете?

— Есть аспект, о котором никто не говорит. Таким интервью можно спровоцировать игрока на то, чтобы он вышел на второй тайм заведенным и нанес кому-то травму. Мое мнение — можно было подобрать более корректную формулировку, чем «крутить позвонки». С другой стороны, это в какой-то мере работа журналиста — где-то спровоцировать, подлить масла в огонь. Я это понимаю и уважаю все профессии.

— Как отнеслись к тому давлению со стороны болельщиков и журналистов, которому подвергся Артем Дзюба после ноябрьского скандала?

— Никогда не лезу в личную жизнь других людей. У меня своя есть, она меня и волнует. Я поддержал Дзюбу как партнера по команде и моего друга. Он ничего плохого в той ситуации никому не сделал.

— Его шутки — то, без чего любая команда с участием Дзюбы давно уже немыслима.

— Скажу честно: «Зенит» живет на этом! Потому что в какой-то напряженный момент его шутка расслабляет команду. В коллективе всегда должен быть человек, который разрядит обстановку.

— Однажды Дзюбу спросили, кто из сборной России мог бы стать политиком. Он ответил: «Железно — Оздоев. Вот кто прямо политиканище был бы!» Вы потом с Артемом это обсуждали? И что он имел в виду?

— Не знаю, что он хотел этим сказать. Наверное, просто пошутил. Потому что более далекого от политики человека, чем я, трудно представить. И обсуждать это не люблю! Другой мир, другое пространство, другие люди.

— То есть в Госдуме себя точно не представляете?

— О нет! Абсолютно. Госдума не мое!

— Продолжение фразы Дзюбы: «Магомед знает все, но не все точно. Поэтому он прямо политик».

— Ага. Он всегда по этому поводу прикалывается. А кто в «Зените» больше всех любит политику — это Лунев.

— А сам Дзюба?

— Дзюба Marvel любит. На самом деле парни больше обсуждают сериалы, футбольные или другие спортивные новости, чем политику. О хоккее много говорят, о теннисе. Вот эти два вида спорта — «коронка» Дзюбы. Он от них прямо фанатеет.

Почему мы не говорим, что «Лейпциг» с «Лионом», которые вышли из нашей группы, затем дошли до полуфинала Лиги чемпионов?

— А вы?

— Я — от футбола. Постоянно его смотрю, и самый разный. На хоккей могу сходить, но многих тонкостей правил не знаю. На СКА ни разу не был, а вот играя в Казани, ходил на «Ак Барс». Баскет больше люблю — несколько раз был в Петербурге на «Зените».

— Насчет разного футбола — читал в одном из ваших интервью, что вы смотрите даже не самые топовые чемпионаты вроде Бельгии или Голландии.

— И продолжаю их смотреть. Интересно знать уровень, а заодно и видеть заранее футболистов, которые потом перейдут в топ-чемпионаты и станут звездами.

— Если вы смотрите эти первенства, то, наверное, сможете объяснить, почему мы проиграли в последних еврокубках бельгийцам и даже австрийцам, а Голландия опередила нас в таблице коэффициентов УЕФА.

— Думаю, так сложились обстоятельства. Тот же «Зенит» в прошлом сезоне, считаю, выступил в Лиге чемпионов хорошо. Да, из группы мы не вышли, но набрали семь очков — столько же, сколько «Бенфика», — и лишь очко уступили «Лиону».

В этом сезоне, конечно, было иначе. Но с «Брюгге» мы дома случайно проиграли, хотя должны были в том матче побеждать. Так же как два тура назад в Казани. Да мы там в четыре мяча могли выиграть! В первые полчаса имели три стопроцентных момента. А потом, как Азмун любит говорить, «один удар — два гола».

Еще с Дортмундом дома не повезло, с «Лацио». Потеряли очки там, где не должны были терять. А в Брюгге вы видели, какой у нас был состав, сколько игроков мы потеряли.

— Все равно одно очко в шести матчах, притом что ты посеян из первой корзины, — это недопустимо.

— Согласен, так нельзя. Но очень много факторов совпало. Теперь мы можем сказать, что ЦСКА отлично сыграл с «Динамо» из Загреба — хорваты «Тоттенхэм» выбили! 3:0 у себя команду Моуринью грохнули. А почему не обсуждаем, что «Лион» с «Лейпцигом», которые вышли в прошлом сезоне из нашей группы, до полуфинала Лиги чемпионов потом дошли? Слабая группа, говорите? Результаты показали обратное.

А в этом сезоне, считаю, на очень многое повлияла пандемия. Тем не менее и «Краснодар» в осенней части своей дебютной ЛЧ неплохо выступил, у «Локомотива» были хорошие матчи. Год тяжелый, безусловно. В еврокубках в целом сыграли плохо. Но не надо кричать «караул» и паниковать, что у нас больше нет футбола. Это не так. И такие неудачи дадут пищу для размышлений, чтобы дальше команды двигались вперед. Уверен, что уже в следующем сезоне все изменится.

«Мой папа строже Черчесова!» Большое интервью Магомеда Оздоева
Станислав Черчесов передает Магомеду Оздоеву тренерский вайб. Фото Дарья Исаева, «СЭ» / Canon EOS-1D X Mark II

Будущий тренер

— С Черчесовым вы стали работать только в сборной. Но читал, что он и в «Динамо» хотел вас пригласить.

— Такая ситуация была, когда я в «Рубине» играл. Помню, Ринат Билялетдинов мне сказал, что есть интерес. В клубе поработать с Саламычем так и не довелось, но по сборной могу сказать, что это сильный, требовательный тренер. И у него отличный штаб, который работает на результат.

— На тренировках заметно, что Черчесов ведет себя спокойнее, а Ромащенко комментирует буквально каждое движение игроков.

— Типичная картина! (Смеется.) Юрьич всегда пихает всем. Некоторые игроки даже боятся, уходят в другую сторону, где его нет. А я, наоборот, люблю с ним работать. Он начинает объяснять, голос при этом повышает. Но ты улыбнешься — и он сразу сам смеется. С Ромащенко интересно работать, он очень сильный специалист. Его подсказки, работа в целом дают результат.

— Мне рассказывали, что вы всегда любознательны по части упражнений, которые вам предлагают тренеры: подходите к ним и уточняете, для чего-то или иное задание.

— Так и есть. По тренировочному процессу мне всегда все интересно. На каждом занятии хочу досконально понять, что от меня требуют. Смотрю, наблюдаю, анализирую. После чего в играх бывает намного легче, потому что ты уже понимаешь требования и предвидишь ситуацию. Делаю так и в клубе, и в сборной.

У меня всегда были высокие требования к себе. Оказываясь, допустим, где-то в запасе, я всегда спрашивал тренеров, какие именно у них претензии к моим действиям на поле, в чем мне надо прибавить, чтобы меня хоть как-то видели в составе. И еще ни разу не было такого, чтобы тренер говорил мне: «Я тебя вообще не вижу у себя в команде». Если бы услышал такое — сразу попросил бы о возможности уйти. Но такого еще никогда не случалось.

— Исходя из вашего интереса к сути тренировочного процесса, вряд ли ошибусь, если предположу, что вы сами подумываете о тренерской карьере в будущем.

— Подумываю. Мне это на самом деле интересно. Все будет зависеть от того, как все сложится в жизни. Загадывать можно что угодно, но самое главное — определиться с приоритетами в тот момент, когда настанет время заканчивать карьеру игрока.

— Пока она в разгаре, и начинается отборочный цикл чемпионата мира. Как вам наша группа?

— Хорошая, сбалансированная. Думаю, будет очень интересно. Тем более что у матчей и со Словенией, и со Словакией, и с Хорватией есть история. Все вспоминают Марибор. Я смотрел оба тех стыковых матча. Помню, как в Москве при 2:0 пропустили нежелательный гол, и в Мариборе была уже другая игра. Расстроился, конечно, очень переживал, потому что я фанат нашего футбола, нашей сборной и всегда им был.

Бывают такие матчи — то же поражение от Словакии на групповом этапе Евро-2016. Таких ситуаций в карьере не избежать. Их надо проходить, извлекать уроки и идти дальше, как бы ни было обидно.

— Что вы должны еще сделать в карьере, чтобы в ее конце посчитать свою миссию в футболе выполненной?

— Хочется добиться такого результата со сборной, чтобы все сказали: «Вау!» Это — большая мечта.

Источник: sport-express.ru

Похожие статьи

Оставить комментарий

Ваш емайл не будет опубликован. Обязательные поля помечены как (обязательное)

3 × три =

kwork
sport