«Перед ним все дрожали. Но по мне он был милым человеком, который любил деньги». Папа Гомельский попробовал себя в Испании, и это закончилось катастрофой

0 просмотров Нет комментариев

Что было после Сеула-88?

В 1988-м сборная СССР завоевала золото на Олимпиаде в Сеуле. А еще – по крайней мере, как утверждают очевидцы – члены сборной СССР завоевали свободу, то есть возможность уехать играть за границу. Главный тренер Александр Гомельский вроде бы выторговал такое обещание у Госкомспорта для дополнительной мотивации подопечных.

«Перед ним все дрожали. Но по мне он был милым человеком, который любил деньги». Папа Гомельский попробовал себя в Испании, и это закончилось катастрофой

Сам он тоже получил возможность впервые попробовать себя за пределами нашей необъятной родины. В 88-м Гомельский возглавил испанский «Тенерифе», но не продержался там и одного сезона.

Каким его вспоминают испанские коллеги? И почему у него совсем не получилось?

Сам Гомельский подписал контракт с зарубежным клубом еще до старта Олимпиады. Летом на него вышел «Тенерифе»: владелец клуба, местный бизнесмен с ливанскими корнями Амид Ачи Фадул захотел видеть во главе команды человека с громким именем и готов был заплатить ему любые деньги.

Гомельский из самолета вышел с олимпийской медалью на груди (буквально) и одним появлением мгновенно создал ажиотаж вокруг нового проекта. 

«Его все-таки интересовала работа с командой, которая могла играть заметную роль в европейском ба­скетболе, поэтому он отозвался на предложение от клу­ба «Дижон» из Франции, – пишет в книге «Папа – великий тренер» Владимир Гомельский». – К сожалению, тогда нельзя было заключать контракт напрямую, а агента у отца не было. Контракт с французским клубом был подписан с помощью отечественной компании «Союзспортобеспечение». Эти ребята, пришедшие в Госкомспорт из ЦК ВЛКСМ, разработали свою схему заключения подоб­ных договоров. В этом случае девяносто процентов сум­мы, зарабатываемой по контракту спортсменом или тренером, перечислялись на счета нескольких уполно­моченных банков. И ладно бы, если бы эти деньги по­том шли на развитие того вида спорта, который позво­лил выбиться в люди и сделать себе имя спортсмену, подписавшему договор. Но эти деньги размывались без следа. Таким образом, девяносто процентов всей суммы первого контракта папа на руки так и не получил. А на то, что у него оставалось, жить во Франции было прак­тически невозможно. Конечно, папа возмущался, но все это было бесполезно.

Когда следующим летом ему поступило предложение из испанского клуба «Гранд Канария», он и его принял. Да, это была не «Барселона» и не «Реал», а команда, ко­торая замыкала десятку лучших клубов Испании. Зато папа заключил этот контракт сам и уехал очень доволь­ный тем, что материальное благосостояние семьи ему удалось поднять на небывалую до тех пор высоту. Когда папа уезжал за границу, то, естественно, забрал свою вто­рую семью — жену Лилию Петровну и сына Кирилла. Я же его в этих вояжах по Европе даже не навещал»…

Проблема состояла в том, что затея изначально была обречена на провал по множеству причин.

«Перед ним все дрожали. Но по мне он был милым человеком, который любил деньги». Папа Гомельский попробовал себя в Испании, и это закончилось катастрофой

Сам Гомельский не готовил команду к сезону. Контракт был действительно подписан летом, но все его мысли были связаны с Олимпиадой, которая завершилась только 30 сентября. Первый официальный матч «Тенерифе» проводил уже 15 октября, но главный тренер подоспел лишь ко второму туру. Без него игроков готовили молодые тренеры Трифон Поч и Алехандро Мартинес.

«Первый матч мы проводили кажется с «Малагой», а руководить он подъехал к игре против «Валенсии», – рассказывал Трифон Поч в книге Давида Де Ла Веги «Портреты из-за Железного занавеса» (далее цитаты оттуда). – Но не только. Пока шла разминка, он вышел к центру площадки с микрофоном и переводчиком и толкнул речь. У нас на острове такого никогда не видели. Это было новшество, целое событие.

Работа с командой для него была совершенно новым опытом, потому что у него не было ничего подобного в карьере. Я до этого тренировал только в «Бадалоне» и никогда с такой методикой не сталкивался».

Гомельский вникал во все уже на ходу.

«Мне кажется, что он так и не приспособился к тому, что у него была совершенно другая команда в Союзе, – объясняет другой помощник Алехандро Мартинес. – Я бы не сказал, что его тренировочная система была какая-то неправильная, но то, что работало с лучшими советскими игроками, невозможно было применить здесь. Ему потребовалось немало времени для того, чтобы понять реалии нашей лиги. Он знал «Реал» и «Барселону», потому что выступал против них в Европе, но совсем ничего о других командах. Он не знал ни составов, ни то, как работают те или иные тренеры. За скаутинг отвечали мы с Трифоном и готовили игроков. Но он быстро ко всему привык, я бы сказал, что он был человеком, который легко адаптируется к новому».

Но главное – состав был уже подобран без участия Гомельского. И это был совсем не состав, который «замыкает лучшую десятку» чемпионата Испании. «Тенерифе» только выбрался из второго дивизиона и боролся за выживание.  

«Нужно понимать, что у «Тенерифе» была очень слабенькая команда, – уточняет агент Хосе Антонио Аризага. – Владел ей ливанский бизнесмен, у которого была сеть супермаркетов и бог знает еще что… Он захотел вложиться в баскетбол. Но, во-первых, у него было не так уж много денег на клуб, а, во-вторых, он занялся подготовкой, когда все уже были укомплектованы и ничего хорошего на рынке не осталось. Если бы они начали пораньше, то, возможно, что-то бы путное собрали, но поздно и с ограниченными ресурсами? Это было очень плохо, это была катастрофа, настоящая катастрофа. Так работать невозможно».

Тот самый матч с «Валенсией» завершился победой «Тенерифе» – 81:80. Доминировал американский центровой Лемон Лэмпли (27 очков), еще 17 очков добавил форвард Мануэль Бейран, некогда игрок сборной Испании и «Реала», проводящий на Канарах последние годы карьеры.

Но всеобщий восторг от появления «Серебряного лиса» сошел на нет за пару недель. На первом этапе «Тенерифе» взял лишь 6 побед в 22 матчах. И это было совсем не то, ради чего сюда приехал лучший тренер мира в «любительском» баскетболе: остаток года клуб прожил в нездоровой атмосфере внутренних терзаний и поиска виноватых.

Первый порыв Гомельского состоял в том, чтобы применить те же методы, что работали в Советском Союзе. И это лучше всего подчеркивает, насколько он был далек от понимания условий, в которые попал.

«Я не могу тут быть беспристрастным – я восхищаюсь им, – рассказывал агент Хосе Антонио Аризага в книге Давида Де Ла Веги «Портреты из-за Железного занавеса». – Он был полковником, обладал невероятным политическим влиянием, был на короткой ноге с руководством страны. Он мог бы преуспеть в политике, но ему больше нравился баскетбол. Я с ним хорошо ладил: как и все русские, он очень любил деньги. Он прислушивался ко мне, хотя был человеком с огромным авторитетом.

В «Тенерифе» он оказался совсем в других условиях, чем в Союзе. Там, будучи тренером ЦСКА, он мог потребовать любого игрока и получить его.

«Перед ним все дрожали. Но по мне он был милым человеком, который любил деньги». Папа Гомельский попробовал себя в Испании, и это закончилось катастрофой

Здесь же из-за этого он даже поссорился со своим другом Антонио Диасом Мигелем, который был тогда тренером сборной. Я ему пытался объяснить, что в Испании правами на игроков владеют клубы, а не национальная команда. Но он меня не слушал. Он меня заставил позвонить Антонио: «Слушай, тут твой друг Алекс, и он хочет тебе кое-что сказать». Даю ему трубку. Тот говорит: «Здорово, Антонио, у меня очень плохая команда, ты меня должен выручить: пришли мне того игрока из «Барселоны», того – из «Реала», того – из «Ховентуда». Естественно, Антонио расхохотался. Я слышал, как он смеялся, даже стоя рядом с телефоном. Он начал объяснять, что главный тренер сборной получает игроков только летом, а так не имеет на них никакого влияния.

Гомельский разозлился и на него, и на меня.

Он говорил: «Ты не хочешь мне помочь. Ты меня привез на бойню. Не хочу ничего знать о тебе».

Потребовалось очень много времени и сил, чтобы объяснить ему, как все устроено. Он обиделся тогда на Антонио из-за то, что тот смеялся. Я ему говорил: «Если хочешь, поедем в Федерацию испанского баскетбола, они тебя подтвердят, что все так и есть». Он ответил: «У меня нет времени, мне нужно работать».

Он обладал огромным авторитетом – люди дрожали перед ним… Многие рассказывали мне, что он козлина и все такое, но для меня он был очень симпатичным, милым человеком, который любил деньги. Как и все мы».  

На этом поиск решений не завершился. Лимит на легионеров позволял клубу иметь двух американцев: Лемон Лэмпли был одним из немногих, на кого Гомельский мог положиться; второго человека он искал долго и мучительно – убивая остатки уверенности в себе у играющих под его началом испанцев.

«Он не знал испанский баскетбол и при этом никому не доверял, – объяснял Трифон Поч. – Чтобы дать вам лучшее понимание, вот пример: в течение года через клуб прошли одиннадцать американцев. Он никому не верил – вызывал их, лично просматривал, оставлял на неделю, потом выгонял, просил привезти еще одного… И  в этом смысле это было очень тяжело. Он привык побеждать, побеждать, побеждать. Никогда не сталкивался с серьезными проблемами, никогда не получал отказа. А здесь костяк команды состоял из испанских возрастных игроков вроде Артуро Сеары, Хуана Мануэля Фермоселя, Бейрана, местных игроков с Канарских островов, американцев… И мы проигрывали, проигрывали, проигрывали».

Игроки команды с тревогой наблюдали за этим процессом.

«Перед ним все дрожали. Но по мне он был милым человеком, который любил деньги». Папа Гомельский попробовал себя в Испании, и это закончилось катастрофой

Джон Вашингтон продержался неделю. Дэррена Тиллиса (124 матча в НБА) тоже хватило ненадолго. Никита Уилсон, отвергнутый «Портлендом» и «Басконией», был моментально забракован и Гомельским. Лоренцо Чарльз, прославившийся победным данком в финале NCAA 83-го, был задрафтован «Атлантой», но нигде, по сути, и не заиграл. Майк Шульц вроде бы казался полезным, но не сошелся с тренером характерами (через год он умер от лейкемии).

В общем, нужного американца Гомельский все же нашел – но к 23-му туру, когда плачевный итог сезона уже не оставлял никаких сомнений. Его выбор пал на центрового Тома Гнейтинга, который в том сезоне набирал в среднем 16 очков и 8 подборов, а через несколько лет даже попал в «Барселону».  

Это желание непременно найти усиление спустя годы игроки того «Тенерифе» вспоминали как нечто нездоровое, подрывающее веру в то, что команда вообще на что-то способна в текущем состоянии.

«Нам пришлось играть в турнире на выбывание, и это был позор, – повторяют сразу несколько представителей команды. – «Тенерифе» был амбициозным проектом, у нас было все, чтобы уж точно не доходить до такого».

И, конечно, никуда испанцам было не деться от знаменитых изматывающих тренировок Гомельского. Физической подготовкой команды он занимался лично, применяя все те же методы, что и в сборной СССР на протяжении 80-х, так что тренеру по физической подготовке Андресу Матеосу оставалось только проводить индивидуальные занятия и помогать игрокам при работе в зале.

«Его методика давалась очень непросто нашим игрокам, – вспоминал помощник Трифон Поч. – Две тренировки каждый день. Всем руководил он сам. Тренеру по физподготовке ничего не разрешалось – всеми упражнениями занимался лично главный тренер. Он применял все то же, что делал в сборной СССР, и люди просто помирали от усталости. Дошло до того, что они хотели от него избавиться. Он приехал к нам из совершенно иного мира, где можно контролировать всю жизнь баскетболистов… Например, нам предстоял матч в выходные. Так в пятницу он вез парней на пляж Тереситас и гонял их там по дюнам так, что они потом умирали. Они мне потом говорили, что даже штаны на себя не могут надеть.

Он баловал своего любимчика Лэмпли, говорил ему: «Да, ты очень хорош, парень, очень хорош». И при этом уничтожал всех остальных».

«Перед ним все дрожали. Но по мне он был милым человеком, который любил деньги». Папа Гомельский попробовал себя в Испании, и это закончилось катастрофой

«В «Тенерифе» он пытался применить те же принципы, что у него были в сборной, – объяснял помощник Алехандро Мартинес. – Там у него играли двухметровые защитники и огромные центровые уровня Сабониса, Белостенного. Мы не могли даже близко такому соответствовать. Это было просто физически невозможно».

«Он приехал в статусе олимпийского чемпиона, а тут ему надо было бороться за то, чтобы остаться в высшем дивизионе, – сетовал игрок того «Тенерифе» Педро Рамос в интервью skyhook.es. – Для него все было совершенно новым. И если быть честным, то коммуникация между игроками и тренером так и не сложилась. На самом примитивном уровне мы понимали с помощью пяти-шести терминов то, чего от нас хочет тренер, но мы не понимали, как, по его мнению, должна действовать команда, чтобы быть успешной».

Послевкусие было схвачено в книге Владимира Гомельского.

С «Гранд Канарией» добиться большого успеха отцу не удалось, но это вполне естественно, – написал он в книге «Папа – великий тренер». – Сам он связывал свой неуспех в первую очередь с тем, что не владел язы­ком, на котором разговаривало большинство игроков команды. В целом его эсперанто был понятен. Он мог объяснить, кому куда бежать и какое упражнение де­лать на тренировке. Но для того чтобы ему, замечатель­ному психологу, настроить команду на победу в каждом отдельно взятом матче, знания языка уже не хватало. Я по себе знаю, что очень многие психологические ню­ансы при переводе просто теряются. Для этого нужно знать оба языка в совершенстве. А где найти такого пе­реводчика на Канарах? Одним словом, то, что «Гранд Канария» под руководством отца попала в плей-офф чемпионата Испании, было расценено как большой ус­пех, но папе удовлетворения не принесло.

Раздражало его и другое обстоятельство. Все-таки отец работал главным тренером начиная с 1953 года и всегда отвечал и за результат, и за комплектование ко­манды. То есть он фактически совмещал, говоря совре­менным языком, две должности — тренера и генераль­ного менеджера. За рубежом вопросы комплектования в его сферу уже не входили. Очень многое в данном слу­чае решают средства, которыми располагает клуб. По­нятно, что «Гранд Канария» по своему бюджету не мог­ла соперничать с такими гигантами, как «Барселона» и «Бадалона». В папиной команде не было денег на звезд. Но для того чтобы что-то выигрывать, в составе обяза­тельно должны быть звезды — исполнители европей­ского уровня, а их либо покупают, либо воспитывают. Стабильной баскетбольной школы на Канарских ост­ровах не было.

Словом, нали­чие всех этих проблем и невозможность их решения бы­ли столь очевидны, что от папы даже владельцы клуба не ждали громких побед. Но он сам привык к триумфу, и от этого ему психологически было тяжело».

На самом деле, «Тенерифе» (клуб назывался именно так, а не «Гран-Канария) вышел не в плей-офф, а попал в плей-офф на выживание в высшем дивизионе. Вторую фазу чемпионата клуб завершил с показателями 4-10. И никаким успехом тут и близко не пахло: после того как клуб с Канарских островов влетел 29 очков «Басконии» в Витории, 25 апреля Гомельского просто-напросто уволили. Владельцы долго не решались пойти на этот шаг, но к середине весны уже было понятно, что ситуация неуправляема и может закончиться плохо.

«Перед ним все дрожали. Но по мне он был милым человеком, который любил деньги». Папа Гомельский попробовал себя в Испании, и это закончилось катастрофой

Уже после расставания с Гомельским «Тенерифе» взял серию у «Гран-Канарии» (2-1) и «Гипускоа» (3-0) и все же остался в главной испанской лиге еще на год.

Реакцию Александра Гомельского на происходящее с «Тенерифе» в Испании вспоминают по-разному.

«В дополнение ко всему, у Алекса возникало много проблем с судейством, – утверждает агент Хосе Антонио Аризага. – Он постоянно ругался с арбитрами, говорил, что они специально топят его команду. Он оправдывал себя так, видел призраков там, где их не было. Потому что все завершилось катастрофой и они не могли выиграть ни одного матча.

Это не отменяет того, что Алекс – великий тренер. Он был очень умен, очень хитер, не зря его зовут «Серебряный лис». Просто в СССР он мог получить то, что хотел: никто не протестовал, никто не смел ему перечить. Здесь все было иначе».

«Я вот не помню, чтобы он спорил с кем-то или кричал на кого-то, это скорее было тихое отчаяние: он искал какие-то решения и не находил их, – говорил помощник Алехандро Мартинес. – И постепенно вариантов выхода из кризиса становилось все меньше и меньше. Но не помню, чтобы он материл кого-то или лупил, как это делают Желько или Душко. Он был очень строгим, был помешан на дисциплине, ему нравилось, чтобы все делалось так, как он хочет… Но это было невозможно: у нас не было игроков, которые бы могли играть в тот баскетбол, который он представлял себе.

Вообще о нем осталось как-то много мифов. Ему все понравилось в Тенерифе. Он жил в домике в высокой части города. Быстро почернел, потому что каждый день ходил на пляж и практически жил там. Много занимался спортом. Он не мог бегать каждый день, потому что жил в гористой местности, но постоянно ходил в зал, занимался на пляже, отжимался, приседал. Он действительно много времени уделял физподготовке команды, но я как-то не помню, что он прям убивал игроков.

Проблемы были из-за того, что мы долго не могли подобрать второго американца в пару к Лэмпли. Как только появился Том Гнейтинг, мормон, который приехал из Юты, то у нас все наладилось. Правда, к тому моменту Гомельского уже с нами не было».

Источник: sports.ru

Похожие статьи

Оставить комментарий

Ваш емайл не будет опубликован. Обязательные поля помечены как (обязательное)

7 − 5 =

kwork
sport